Паула
Хозяйка своей Судьбы
Не боялась ничего, кроме монстра под кроватью.


Мертвоглазую куклу, висящую на качелях между дверью и за лакированным шкафом, было почти не видно с кровати, если постараться лечь поближе к изголовью и отгородиться от остальной комнаты подушкой. Сгорбленная старуха с гиеньим лицом, каждое утро превращающаяся в груду школьной одежды на спинке стула, не представляла опасности, если вовремя натянуть на себя толстое одеяло и спрятать под него пятки. Поначалу Лика забывалась и беспечно выставляла голые пятки наружу, защищая только голову, но уже на вторую ночь пребывания в новой комнате скрип половици и глухое старческое кряхтение стало звучать громче. Лике казалось, грудь ведьмы испещрена десятками мелких дырочек, через которые наружу со свистом вырывались ветер и капли болотной воды (про воду она откуда-то знала точно, хотя никогда болот не видела). Однажды ночью, когда липкое старушечье дыхание подобралось совсем близко и коснулось влажным языком Ликиных пяток, девочка коротко вскрикнула и резко подскочила на кровати, чуть не скинув с себя спасительное одеяло. Но чудом удержалась, вцеплась снизу в ткань обеими руками и даже ноги каким-то образом успела втянуть. Потом проверила на ощупь – нет, вроде обе ноги целы и пальцы все на месте. Ух, повезло.
С тех пор пообещала себе так глупо не подставляться.

Родителям Лика старалась ничего не рассказывать. Мама и так крайне неохотно разрешала ей ночевать одной в другой комнате, хотя однажды ночью, когда ей было всего четыре года, Лика мужественно провела на диване в гостиной целый час. В полной темноте и совсем без взрослых. Заснуть, конечно, не могла: кто знает, как поведет себя белое привидение у телевизора, еще утром казавшееся обычным светильником, закрой она надолго глаза. Поэтому едва дышала, почти не моргала и держалась изо всех сил, чтобы не встать и не убежать с диким криком обратно в спальню родителей.
- Если покажу, что испугалась, больше никогда одной спать не позволят, - упрямо думала она, смотря в потолок. – Сама же сюда попросилась, вот и терпи теперь, будь как большая.
Но мама скоро все равно пришла, встала у порога и с напускной строгостью велела Лике не дурить и возвращаться обратно. Тогда девочка послушалась с облегчением, но, спрыгнув с дивана и взяв маму за руку, удивленно подумала: мама, что, тоже не может уснуть из-за привидений? А со мной и папой, получается, не так страшно?
Позже поняла, что взрослые вообще никаких чудовищ по ночам не видят, сколько им ни показывай. А если и видят, то тайно, молча, и все равно, кажется, совсем не боятся.
Еще сильнее захотела перестать быть ребенком.

Никак не могла понять, когда люди прекращают быть маленькими. Долгое время была убеждена, что с поступлением в школу. Например, Вера и Витя, дети папиных друзей, часто бывавшие у них в гостях, уже ходили в третий класс, умели все на свете, а еще читать и писать, и порой даже соглашались написать для Лики в чистой клеточной тетрадке целые слова, чтобы потом она сама попробовала повторить буквы ручкой. Но когда Лика попыталась рассказать им про подарок родителей на день рождения – куклу с мертвыми рыбьими глазами, разговаривающую с ней по ночам тонким писклявым голоском, - брат и сестра как-то странно переглянулись и сказали, пряча глаза, что такая ерунда мерещится только маленьким детям, а они уже взрослые и темноты не боятся давно, с самого первого класса.
Лика им сразу поверила, потому что очень хотела.

Через месяц после того, как пошла в школу, стало казаться, будто белокурая кукла смотрит в другую сторону, а старуха-ведьма уже неделю сидит на стуле прямо и неподвижно, как неживая.
– Ну наконец-то! - подумала Лика, снова придвигая к себе подушку так, чтобы никого из них не видеть. – Еще чуть-чуть потерплю и совсем исчезнут. - С чувством глубокого удовлетворения она перевернулась на другой бок, туда, где было окно, на секунду выглянула из-под одеяла, чтобы убедиться, что всё в порядке, и истошно завизжала – с улицы на неё уставилась бледная женщина с распущенными черными волосами и выстуженной, вымороженной впадиной вместо лица. Лика быстро заткнула себе рот ладошкой, чтобы перестать орать, крепко-крепко зажмурилась и юркнула обратно под одеяло. Но поздно - включился свет и в комнату вошли заспанные, взъерошенные и немного испуганные родители. Пришлось вылезать наружу и объясняться.
- Я же говорила, что она будет бояться спать одна, - устало выдохнула мама, выслушав её рассказ. – Может, лучше постелить ей у нас на время? Пока привыкнет к новому дому...
- Шесть лет ребенку! Пора уже спать отдельно. – Возразил папа. – К тому же, она сама хотела свою комнату. – Он присел на край кровати, протянул руку, чтобы погладить насупившуюся дочь по волосам и сказал мягко: - Грибочек, ну ты же понимаешь, что здесь никого, кроме нас, нет? И за окном нет, мы же на восьмом этаже теперь. Откуда там чужие люди? – Поднялся, подошел к окну и для подтверждения раздвинул пошире шторы. – Видишь? Тебе просто показалось.
«И ничего не показалось, - с обидой думала Лика, когда родители, озабоченно переговариваясь, ушли к себе, оставив свет в комнате включенным. – Какой смысл вообще вас звать, если вы все равно ничего не замечаете, хоть носом ткни? Приходите – они замолкают, уходите – все по новой. Поэтому и не рассказываю! Ну и ладно. Не верьте сколько хотите! Сама их разгоню!»
Окончательно рассердившись, девочка обеими руками схватила одну из подушек и с размаху бросила в окно.
Кукла на качелях рассмеялась.

Пустолицая колдунья к ней действительно больше не заглядывала. Зато еще через полгода завелось чудовище под кроватью. Лика пока не знала, как именно оно выглядит, но убедилась в его существовании, когда прямо у неё под ухом кто-то каждую ночь начал скрестись когтями об пол и утробно рычать. Мертвоглазая кукла, которая по ночам громко раскачивалась из стороны в сторону на своих деревянных качелях, чтобы не дать девочке заснуть, тут же не переминула сообщить, с какой-то с гадкой радостью в голосе, что от нового гостя в комнате толстым одеялом не отделаешься. Чудовище скоро освоится, устанет прятаться под кроватью, прогрызет каркас, пасть раззявит, - ам! – и нет Лики.
Первый раз испугалась по-настоящему.

- Ты спишь, что ли? - требовательный голос Яны вырвал Лику из объятий сладкой дремоты. Девочка с трудом разлепила глаза, посмотрела на одноклассницу, сурово сложившую руки на груди, кивнула «угу» и, не обращая внимания на шум и толкотню вокруг, с широким зевком снова опустила голову на грудь, твердо намереваясь проспать хотя бы до конца большой перемены.
- Эй! Засоня! – Яна потрясла её за плечо и, не дожидаясь реакции, затараторила. – В классе бы сидела, что в коридоре-то спать? Вытащат еще что-нибудь из карманов или краской обольют, помнишь, как с Айнаром в прошлый раз? Мы с Иветой в «Максиму» собирались за конфетами для Елены Михайловны, унеёденьрожденияамыинезналитыснамипойдешьилиздесьостанешься?
- Здесь останусь. – Буркнула Лика, уловив только смысл последних слов.
Яна недовольно засопела:
- Что тебе дома-то не спится?
Лика рассердилась и открыла глаза. Вот прицепилась!
- Под моей кроватью живет чудовище и не дает мне спать по ночам. Ясно тебе?! Отстань!
Янины светлые брови удивленно поползли вверх, а крошечный рот приоткрылся, будто она хотела что-то сказать. Но потом передумала. Так и не вымолвив ни слова, девчонка круто развернулась на каблучках и почти бегом скрылась из столовой. Только косы в воздухе мелькнули. «Наябедничает, - поняла Лика, сердито посмотрев ей вслед, - ну и дура».
Пронзительный визг школьного звонка она благополучно проспала, как и весь последний урок, рисование. Проснулась только когда тётя из гардеробной легонько потеребила её по плечу со словами «деточка, поздно уже, ты что тут сидишь, домой пора».
- Домой! – ужаснулась Лика, мгновенно стряхивая с себя остатки сна. – У меня вещи в классе остались! Его же на ключ закроют, как я домой без рюкзака и куртки пойду? – она запаниковала, спрыгнула с сиденья и сломя голову помчалась вдоль по коридору к своему классу. Но еще издали увидела, что опоздала – светло-синяя вышербленная дверь действительно была уже заперта. Девочка замедлила шаг и чуть не расплакалась: ну почему, почему сразу всё с собой не забрала?
- Эй, ты чего ревешь? Тут твоё барахло! Я собрала. – Повернулась на знакомый голос и увидела Яну, протягивающую ей родной зеленый рюкзак и джинсовую куртку.
- Спасибо, - тихо сказала Лика, принимая вещи.
- Угу. – Яна прятала глаза и скрыла руки в карманах. - Только тебе завтра от Елены Михайловны за прогул все равно влетит, ты знай. Кто же так делает?..
Обратно пошли вместе. Где-то метров за двести до Ликиного дома Яна, наконец, не выдержала:
- А про чудовище под кроватью ты серьезно сказала или издевалась?
- Серьезно. – Помрачнела девочка. – Но ты же мне все равно не поверишь.
- Это еще почему? – обиделась Яна и остановилась. – Ты поэтому раньше не рассказывала? Думала, я дразниться буду, если узнаю? А вот и неправда! У меня, между прочим, тоже раньше монстр в шкафу жил и ничего.
Лика застыла на месте как вкопанная и уставилась на одноклассницу большими круглыми глазами.
- У тебя тоже?
- Ну да, - кивнула Яна и посмотрела на неё с вызовом. – Нельзя, что ли? Только я его уже прогнала, так что показать не смогу, верь на слово.
Вот этого могла и не говорить. Меньше всего Лике хотелось бы знакомиться с новым ночным кошмаром, да еще и с чужим. Она замолчала и задумалась. Прогнать чудовище? Вот так просто взять и прогнать? Даже не становясь взрослой?
- А научишь меня, как это сделать? – осторожно спросила девочка, прикидывая в уме, что можно будет отдать в обмен за тайные знания. Любимый двухсторонний ластик, стирающий записи, сделанные даже гелевой ручкой? Ленточную «замазку», так аккуратно заклеивающую ошибки белым, что не надо больше ничего перечеркивать карандашом? Новый бисерный браслет ручной работы, подаренный тётей на праздник Лиго?
Яна беспечно пожала плечами.
- Научу, если хочешь. Но завтра на перемене, я уже домой опаздываю. Хорошо?

На следующий день на уроке чтения Лике передали сложенную вчетверо бумажную записку, развернув которую, она увидела несколько незнакомых угловатых символов и циферок, тщательно выведенных синей ручкой. Вниз от каждого рисунка шла стрелочка, под которой крупными буквами были написаны непонятные слова. «ТУ-РИ-САЗ» - прочла Лика с третьего раза, нахмурив лоб. – «ТЕЙ-ВАЗ». «И-СА». «АЛ-ГИЗ»...
«Потом объясню», - одними губами отозвалась Яна на недоуменный взгляд подруги и быстро отвернулась, перехватив строгий взгляд учительницы.
На перемене обе девочки сели на подоконник, загородились от остальных шторой и стали разбираться.
- Рисунки называются «руны», - важно сказала Яна, указывая пальцем на нарисованные символы. – Это древние магические знаки, которые могут защитить нас от злых существ. Вот эти пять, - она ткнула пальцем в первую строчку, - надо нарисовать на самой кровати или прямо на полу перед ней, черным или фиолетовым фломастером.
- А вот эти, - палец скользнул на строчку ниже, - следует самой написать на листке бумаги и положить под подушку. Тогда ты будешь крепко спать и ни одно чудовище тебя не тронет. Только ничего не забудь.
- Самое главное, - сказала Яна, многозначительно посмотрев на навострившую уши Лику, - рисовать черточки в правильном порядке, вот как тут у меня циферками написано. А просыпаясь, всегда говорить «спасибо».
- Рунам? – Лика жадно запоминала каждое слово.
Одноклассница на секунду задумалась, да так крепко, что между её светлыми бровями пролегла складка.
- Не знаю, - наконец призналась она. – Может, рунам, а, может, просто самому волшебству, которое нам помогает. Он не уточнил.
- Кто «он»? – с жадным любопытством спросила Лика, подаваясь вперед.
- Волшебник из моего сна! – Яна мечтательно улыбнулась. – Такой красивый... как принц из сказки! Он сначала сидел на крыше моего дома и что-то рисовал в тетради, а потом спрыгнул с неё, залетел ко мне в комнату через окно, вырвал из тетради листок с рунами и объяснил, что делать. Сказал, что так надо рисовать пару месяцев, а потом монстры сами исчезают. А я все запомнила, проснулась, сама себе нарисовала. И все получилось, как он сказал! Представляешь?
- Он залетел через окно? – ахнула Лика. - Это же был Питер Пен! Наверное, он просто хотел забрать тебя в Неверленд!
- Нет, - покачала головой Яна, как-то разом посерьезнев. – Его звали Мартин. Он просто хотел научить меня не бояться.

Вечером, прежде чем пойти чистить зубы, Лика вынула из рюкзака пачку разноцветных фломастеров, выбрала фиолетовый и положила на комод у кровати. Мама всегда приходила в комнату, чтобы обнять и пожелать спокойной ночи перед сном, а до этого любила распрямить руками простыню, взбить подушки и встряхнуть одеяло, не забывая при этом с укоризной заметить, что для весны оно слишком теплое и надо бы его сменить. Поэтому вариант спрятать фломастеры в рукаве или на самой кровати, чтобы лишний раз потом не высовываться из-под одеяла в темноте, отпадал.
Когда мама ушла, Лика вынула из кармана пижамы свернутый листок с рунами, которые сама перерисовала с яниной записки еще в школе. «Спасите меня от чудовищ, пожалуйста», - шепотом попросила она, кладя листок под подушку. Затем девочка переместилась ближе к комоду и, стараясь не сбрасывать с головы одеяло, быстро протянула руку и схватила фломастер.
Рисовать что-то на полу не решилась – для это пришлось бы подняться с кровати, а чудовище только того и ждало, чтобы схватить её за ногу и утащить к себе. Значит, надо рисовать на каркасе, до него как раз легко дотянуться.
Пока она выводила на светлом дереве первые руны, кукла пискляво визжала: «зря! зря! зря! все зря!», но стоило Лике вывести последнюю прямую черточку («И-СА»), как мертвоглазая осеклась на полукрике и замолчала, будто онемев.
«И вы меня защищайте», - серьезно сказала девочка новым угловатым символам. Всё еще сжимая фломастер в руке для большей решительности, она откинула голову на подушку, притянула ноги к животу и закрыла глаза.
Уснула мгновенно, и в ту ночь её больше никто не тревожил.

Мама совершенно не обрадовалась, наутро обнаружив, что дочь и чистые белые простыни измазанны фиолетовой краской. Поэтому, несмотря на все объяснения и протесты, фломастеры у девочки конфисковали. Но настроение все равно было прекрасное. «Спасибо» - шепнула она неизвестно кому, проскальзывая мимо сердитой мамы в ванную комнату - чистить зубы и умывать лицо.
- Получилось! - ликовала она, вприпрыжку идя на занятия. – Получилось, получилось, я всех разогнала!.
В тот день Яна в школу не пришла и поделиться радостью оказалось не с кем. Но Лика не унывала. «Наверное, люди становятся взрослыми, когда к ним приходит волшебник по имени Мартин и учит тому, как прогонять чудовищ», - думала она, выбегая из класса на время большой перемены. – «А ко мне волшебник не смог прийти сам, потому что за окном жила пустолицая колдунья», - размышляла она, вгрызаясь зубами в маленькую пиццу с сыром и колбасой. По дороге обратно в класс заключила: - «Может, у каждого свой Мартин».
Дома Лика первым делом решила проверить как там поживают руны на деревянном каркасе. Вставать на корточки рядом с кроватью она не боялась – при свете дня чудовищ в комнате не существовало. Однако, к своему ужасу, девочка не смогла рассмотреть на каркасе ни одного рисунка. Там, где должна была быть магическая формула, остался только слабый, едва заметный след размазанной бледно-фиолетовой краски.
- Больше так, пожалуйста, не делай, - сердитый голос мамы раздался за спиной. – Я полчаса пыталась оттереть твои каракули. Пиши в тетради, если так хочется, они у тебя для этого.
От этих слов у Лики ослабели ноги.
Остаток дня она пыталась сообразить, что же теперь можно сделать. Если снова раздобыть фломастеры под предлогом того, что они нужны в школе, и нарисовать руны на каркасе, мама их завтра обязательно снова смоёт, но в этот раз будет очень громко на неё кричать. Лика терпеть не могла, когда мама кричит, это было даже хуже, чем слушать по ночам страшные сказки говорящей куклы, в которых все дети в конце умирали. По мере того как время на часах приближалось к девяти, у девочки предательски перехватывало сердце.

Перед ужином папа торжественно поставил на стол маленькую квадратную коробочку и вынул из неё странный черный предмет, на котором, чуть склонив клюв вниз, сидел черно-белый пластиковый пингвин.
- Новая подставка для зубочисток! – с какой-то детской радостью объяснил отец. – Смотрите, тут надо просто заполнить дно зубочистками, потом надавить пингвину на голову пальцем и он вынет клювом одну штуку! Чего только не придумают, правда?!
Вместо ответа Лика жадно вперилась взглядом в пачку зубочисток, лежащую рядом с игрушечным пингвином. У неё Появилась Идея.

- Мне надо! – безаппеляционно заявила она растерянным родителям сразу после ужина, сметая полпачки зубочисток со стола. – Я ничего не запачкаю, обещаю, - зачем-то добавила она и убежала, пока её не стали расспрашивать.
Тут Лика немного покривила душой, но все же надеялась, что у неё получится справиться с затеей максимально аккуратно, чтобы больше не расстраивать маму. Папа относился к вопросу чистоты в доме чуть более лояльно, но его как раз никто не спрашивал. Это был вечер пятницы, уроков на завтра делать было не надо, поэтому девочка взяла одну из старых газет в гостиной, вытащила кисти и гуашь из выдвижного ящика, расстелила газету на своем столе, села и принялась за дело.
Труднее всего было даже не раскрасить палочки в фиолетовый цвет, а точно посчитать, сколько всего понадобится деревяшек. Считала Лика пока плохо, поэтому решила просто покрасить все до последней. Сразу было понятно только то, что некоторые зубочистки придется разломать надвое – одни черточки в рунах были короче других. Но это можно сделать уже потом, в процессе.
Руки, конечно, измазала полностью, но ни поверхность стола, свободную от газеты, ни одежду ухитрилась не запачкать. «Только бы получилось, - шептала она, отмывая краску с рук горячей водой с мылом. – Волшебство, которому надо говорить спасибо, и добрый волшебник Мартин: только бы получилось, ну пожалуйста, пусть получится, пожалуйста».

Едва дождавшись, когда раскрашенные зубочистки высохнут, она собрала все до одной, опустилась на пол спиной к кровати и стала медленно, сосредоточенно выкладывать зубочистками руны в том порядке, в котором её учила Яна. Некоторые действительно сразу пришлось ломать надвое. Выложив на полу первые пять, Лика обнаружила, что зубочисток осталась еще целая куча. Много волшебства не бывает, решила девочка, поэтому следующей целью стало трюмо перед зеркалом, в котором отражалось окно. Высунув от усердия язык, она снова тщательно подобрала палочку к палочке, используя уже надломленные зубочистки для коротких «черточек». Когда и это было закончено, она несколько минут любовалась своей работой, а потом решила, что оставшиеся зубочистки тоже следует потратить с пользой. Подбежала к стулу с одеждой, затем - к подоконнику, и повторила процедуру.
- Ты что это делаешь? – озадаченно спросил папа, останавливаясь на пороге её комнаты и бросая недоуменный взгляд на разбросанные повсюду фиолетовые зубочистки.
Лика тяжело вздохнула и обернулась, предчувствуя проблемы. Как бы ему объяснить?
- Я пытаюсь избавиться от чудовищ, которые пугают меня по ночам. Это такой способ их прогнать. Волшебный. Ну не убирай зубочистки, ну, пожалуйста! Они высохли и не пачкаются! Честное слово!
В её голосе было столько отчаяния, что папа даже растерялся. Несколько раз посмотрев с пола на тумбу, с тумбы на стол и со стола на подоконник, он почесал пальцем переносицу, пожал плечами и, наконец, улыбнулся:
- Ну, как знаешь. Не буду мешать.
И вышел из комнаты.
Лика почувствовала глубокое облегчение и вернулась к работе. После того, как последняя формула была выложена, несколько зубочисток все же остались у неё в руках, и она спрятала их в выдвижной ящик – на будущее.
На этот раз родители пришли пожелать ей спокойной ночи вдвоём. Мама сделала вид, что не заметила на полу ничего лишнего, хотя осторожно обошла зубочистки, так, чтобы не разбить строчную конструкцию. У отца же было очень хитрое выражение лица, как у лисы из мультфильмов. Выходя из комнаты, он обернулся и, прежде чем выключить свет, заговорчески подмигнул дочери. Лика улыбнулась и подмигнула ему в ответ.

Первое время она никак не могла уснуть, прислушиваясь к звукам под кроватью. Их не было. Спустя полчаса, набравшись смелости, Лика выглянула из-под одеяла и посмотрела в ту сторону, где сидели кукла и ведьма с гиеньим лицом. Белое личико куклы оставалось неподвижным, качели не двигались. Лунный свет, падающий в комнату через окно, выхватил из темноты стул у шкафа и груду школьной одежды, висевшую на спинке. На сгорбленную старуху с гиеньим лицом это было ну совсем не похоже. Лика прикусила губу. Оставался последний ход. Собрав волю в кулак, она перевернулась другой бок и посмотрела прямо в окно. На черном небе сияли маленькие белые точки. Пустолицая ведьма не пришла.
Рассмеявшись, девочка с облегчением откинулась на подушку. «Волшебство получилось», - торжественно подумала она. Подождала еще несколько минут, напряженно прислушиваясь к тишине вокруг, а потом, наконец, позволил себе закрыть уставшие за день глаза.
Но пятки под одеяло все-таки втянула.

В полдень позвонила Яна.
- Я спросила у Елены Михайловны твой телефон, - сразу сообщила она после приветствия. – Нам надо поехать в бабушке, она болеет, так что я еще не скоро в школе появлюсь. Как дела? Ну что, у тебя получилось?
- Получилось! – гордо сказала Лика и рассказала про гуашь и зубочистки.
- Ну, ничего себе. – Протянула девочка на том конце проводе. – Так вот, что он имел в виду...
- Кто? – взволнованно спросила Лика, переложила трубку в другую руку и перешла на шёпот. – Волшебник по имени Мартин?
- Ну да, - подтвердила Яна. – Он мне вчера снова снился. Радостный был такой, лохматый, весь светился как фонарь! Сказал, что я все правильно сделала, когда с тобой секретом поделилась. Друзьям, говорит, надо помогать. И вообще всем, кому страшно. А про тебя потом сказал, что ты совершенную чудесную штуку придумала, он бы сам не догадался. Вот я проснулась и все утро думала – что за штука чудесная такая? Позвонила спросить.
- А еще он сказал, - продолжила Яна, - чтобы ты тоже обязательно кому-нибудь рассказала. Потому что он не всегда везде успевает, а помощники очень нужны. Если ты согласна, конечно. Ну ты согласна?
«Быть помощницей волшебника», - зачарованно подумала Лика, не смея поверить такой удаче. Но вслух сказала с достоинством, выдержав паузу:
- Думаю, да.

- Эй, ты что, тут спишь?
Мальчишка лет шести, взобравшийся на спину огромной деревянной лошадки-качалки, вздрогнул, распахнул веки и испуганно уставился на неё большими ясно-голубыми глазами. Лика вздохнула. Вообще-то она теперь редко бывала во дворе, отдавая предпочтение книгам и компьютерным играм, но пройти мимо новой деревянной лошадки было выше её сил. И все равно, что в девять лет, по мнению остальных дворовых детей, такой ерундой больше не интересуются. «А я хочу и интересуюсь!» – упрямо подумала Лика. – «Раз уж к живым лошадям меня пока никак не отвезут, хоть на таком покатаюсь, тоже неплохо».
- Ты новенький тут, что ли? Чего тебе дома не спится? – снисходительно спросила она у мальчишки, скрещивая руки на груди для большей важности. Как вообще в такой позе можно уснуть, скажите пожалуйста? Малолетки...
Тот сначала насупился, но быстро сдался под пристальным взглядом старшей девочки и неразборчиво пробормотал:
- Дома кто-то ходит за зеркалом по ночам. Я боюсь там спать.
Девочка удивленно приподняла брови. Её лицо стало задумчивым. Продолжая молчать, она перевела взгляд на асфальт, переступила с ноги на ногу и пнула носком ботинка камешек.
- А прогнать его хочешь? – наконец, спросила она, решительно подняв глаза. – Того, кто бродит?
- Хочу! – встрепенулся мальчик и тут же поник. – Но я не умею.
- Зато я умею. – Доверительно сообщила Лика. – Фломастеры есть? Родители разрешат тебе ими на полу рисовать?
- Не-а, - мальчик совсем погрустнел. – Я один раз фломастерами весь целиком изрисовался, когда маленький был. Неделю отмывали. Теперь мне ими рисовать без присмотра не разрешают.
- Ну хорошо, - вздохнула девочка. – А зубочистки у тебя дома найдутся? Деревянные? Достать сможешь?
Мальчик с готовностью кивнул.
- Тогда тащи их сюда, - потребовала Лика. – Я тебя научу.







@темы: буквы